Главная страница     Оглавление

 

 

Глава 2. Иосиф Лаврентьевич Брегадзе

Согласно официальным данным, Иосиф Лаврентьевич родился 20 мая 1904 года в г. Баку. После окончания 1-ой Советской школы гор. Баку в 1920 году встал вопрос о продолжении образования. Иосиф, занимаясь с преподавателем музыки, обнаружил недюжинные музыкальные способности. У него был редкий музыкальный слух. До сих пор мы храним его музыкальную библиотеку.

Несмотря на увещевания родителей, Иосиф выбрал делом жизни медицину. Студенческая жизнь на Медицинском факультете Бакинского университета проходила бурно. Основным увлечением Иосифа был бильярд. Он оставался до конца жизни блестящим игроком. Все просьбы детей научить их приёмам этой игры он категорически отвергал, боясь, что она не на шутку может увлечь сыновей.

Самостоятельно Иосиф начал трудовую деятельность ещё в студенческие годы, работая фельдшером в хирургическом отделении больницы им. Азизбекова в г. Баку. В 1927 году по окончании университета он был призван на действительную военную службу, которую отбывал в качестве младшего врача полка. Иосиф был демобилизован в конце 1928 года. С 1928 по 1929 гг. Иосиф Лаврентьевич работает интерном хирургического отделения Черногородской больницы им. С. Шаумяна в Баку. В то время этим отделением заведовал проф. Б.К. Финкельштейн, которого И.Л. считал своим первым учителем, и влияние которого сказалось на всём дальнейшем жизненном пути И.Л.Брегадзе.

С 1929 по 1930 гг. Иосиф Лаврентьевич работает заведующим хирургическим отделением областной больницы в г. Сальяны АзССР, а с 1930 по 1931 гг. в г. Гяндже заведующим хирургическим отделением поликлиники в железнодорожной больнице.

В 1932 г. И.Л. Брегадзе переезжает в Москву ординатором хирургического отделения больницы им. Медсантруд (Яузской больницы). После организации на базе больницы пропедевтической хирургической клиники 1-го Московского медицинского института И.Л. Брегадзе становится ассистентом этой клиники, работая под руководством профессора И.Л. Фаермана. Свою первую печатную научную работу Иосиф с трогательной надписью посвящает своим родителям.

 

 

 

В 1934 году И.Л. Брегадзе знакомится и женится на враче – хирурге здравпункта завода Фрезер Баженовой Агнессе Петровне. В 1935 году у них рождается сын Юрий, после чего А.П. Баженова переходит на работу в Яузскую больницу. В устройстве в Москве Иосифа большую роль сыграл Иван Георгиевич, родной брат Лаврентия (о нём ниже). Иван очень любил Иосифа, называя его академиком и шефствуя над ним. Иван работал в НКВД, обладавшем большой властью. Сотрудники НКВД в ряде случаев имели право заселять квартиры репрессированных граждан близкими им людьми. По приезде в Москву Иосиф сразу получил комнату в Бол. Ржевском переулке, а после рождения Юры семья также старанием Ивана Георгиевича переезжает в дом №10 по Бол. Гнездниковскому переулку. Вова родился уже в новой квартире.

Дом был незаурядным. Он неоднократно был описан в литературе. Мы поселились на 9 этаже (кв. 927). Большинство квартир были однотипны: небольшая прихожая, в которой размещалась двухконфорочная газовая плита, налево вход в совмещённый санузел. Раковина полагалась одна: на кухню и санузел. Здесь же размещалась лестница на антресоли, где много лет спала наша домработница Нюра. Квартира была однокомнатной, площадью около 37 кв.м., с одним большим окном. Часть квартиры представляла собой альков, который отделялся столбами и служил спальней родителям. После ареста Ивана Георгиевича в конце марта 1937 года, до описи имущества, Иосифу удалось перевести часть из их мебели в нашу квартиру. Эта мебель служит верой и правдой нам до настоящего времени. Мария Павловна (супруга Ивана Георгиевича), предчувствуя свой арест, передала Агнессе на хранение свои драгоценности. В доме жили Юрины и Володины школьные друзья, и мы часто собирались у кого-нибудь на квартире и вместе делали уроки. В кв. 928 жила семья Семёновых. Сергей Семёнович был крупным издательским работником. Его супруга Мария Викторовна часто приглашала нас пообедать вместе с их дочкой Галей. Галя была нашего возраста. С ней мы продолжаем дружить много десятков лет. Нет смысла излагать историю дома Нирнзее, где мы прожили много лет, и который известен москвичам по имени инженера, его проектировавшего. Приводим краткую историю, опубликованную в газете «Радиус города»[1].

 

 

Лет эдак сто назад, пожалуй, самым идеальным местом для обзора всей Москвы был ресторан Крынкина на Воробьевых горах. Однако если касаться центра, то наилучшая картина в начале 1900-х годов открывалась из кафе и ресторана «Крыша».

 

Богемное гнездо в Большом Гнездниковском

Очаг семейный и богемный

Появилась эта точка на карте Москвы в 1912 году - с окончанием строительства самого тогда высокого в городе десятиэтажного «дома Нирензее», с прозванного так москвичами по имени его строителя и первого владельца. Изначально дом задумывался как доходный. Поэтому всякие «излишки» вроде кухонь в квартирах даже не планировались. Их заменяли ниши для плиты. А питаться в основном предполагалось в общественной столовой, для которой на крыше соорудили специальное помещение. Несравненно внимательнее отнеслись к потребностям в пище духовной. В подвальном пространстве специально спланировали помещение для проведения зрелищных мероприятий. Так что в итоге получился дом, более подходящий для праздников муз, чем для обустройства семейного очага. Когда подвал «заплясал», а крыша «поехала»...

С 1915 года и почти на целое десятилетие в подвале поселилась «Летучая мышь». Представления этого популярного театра-кабаре под руководством Н.Балиева оказались настолько заразительно веселыми и даже озорными, что очень скоро в программке пришлось написать: «Дирекция просит публику не отбивать тактов ногами, руками, ножами и вилками, так как дирижер блестяще музыкально образован, знает все виды тактов и получает за это хорошее жалование...» На следующий год «такты ногами, руками, ножами и вилками» стали отбивать уже и на окруженной высоким парапетом крыше, куда гостей поднимал отдельный лифт. На заливаемом там зимой катке самозабвенно кружили на коньках пары. А летом гоняли на ставших вдруг страшно модными роликовых коньках.

Кофеманы и экстремалы.

В 1916 году на крыше нашлось место и для неспешной трапезы. Как раз в той надстройке, где первоначально планировалась столовая, открылась  «Греческая кофейня», которую почти сразу же для своих посиделок приспособили литераторы. А вот экстремалы облюбовали окружающий крышу высокий парапет. Именно на нем как-то шокировал публику исполнитель уникальных цирковых номеров Виталий Лазаренко. Держа на парапете стойку на одной руке, он другой, приветствуя, помахивал оцепеневшим внизу от ужаса прохожим. Да еще одновременно перекидывался репликами с присутствовавшими на крыше репортерами...

С высоты птичьего полета.

Вся остальная публика наведывалась на крышу в основном для того, чтобы полюбоваться на открывающийся отсюда на все стороны вид. Вот как, не покидая своего места за кофейным столиком, описал эту картину обозреватель журнала «Сцена и арена»: «Сине-лиловатая вечерняя даль Москвы, вышитая бисером огней, силуэты высоких зданий и колоколен на янтарном фоне заката, свежесть ветра, высотой огражденного от пыли, яркие огни кафе и грандиозность крыши, нисколько на понятие «крыша» не похожей, а скорее напоминающей здание курзала на каком-нибудь, не из последних, курорте».

Примерно в это же время и с той же точки была осуществлена представленная на суд читателя уникальная панорамная съемка. Благодаря ей Москву можно разглядеть такой, какой она была в начале прошлого века.

Часовые любви.

Понятно, что именно такой ее видели многие знаменитости, которых магия высоты выманивала на крышу богемного гнезда в Гнездниковском. Отсюда ей любовалось будущий создатель Камерного театра Александр Таиров и знаменитая актриса Алиса Коонен. Сюда из своего штаба, расположенного прямо над «Летучей Мышью», подымались освежиться пламенные лидеры русских футуристов В.Маяковский и Д.Бурлюк. А сколько раз поднимался на эту смотровую площадку и в воображении перемещал по раскинувшейся внизу Москве героев своего будущего романа «Мастер и Маргарита» Михаил Булгаков? Вот уж в чьей судьбе высотка в Гнездниковском сыграла особую роль!..  Потому что в 1929 году именно в этом доме писатель познакомился с Еленой Сергеевной  Шиловской - той, что стала прообразом главный героини романа. А далее вспыхнуло чувство, которое затем отлилось в романе Булгакова чеканной фразой: «Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих».

Отшелестели белые салфетки...

В дни октябрьских событий 1917 года небоскреб в Гнездниковском оказался в самом центре боев, после которых почти половина окон в доме зияла провалами. Однако стекла вставили на удивление быстро. Ибо новая власть, объявив здание четвертым Домом Московского совета, забрала его для нового советского начальства. В итоге перед бдительным комиссарским оком стушевалось и, заслужив на прощание кличку «Засахаренная мышь», прекратило свое существование даже это бойкое театральное детище. А вот общепит на крыше легендарного дома в Гнездниковском только укрепился. Вместо кафе там открыли ресторан, о котором не раз его посещавший Булгаков позже ностальгически написал: «На нижней платформе, окаймляющей верхнюю, при набегавшем иногда ветре шелестели белые салфетки на столах, и фрачные лакеи бегали с блестящими блюдами». О том же - гораздо громче, но, естественно, менее талантливо - кричала в 1925 году реклама: «Крыша московского небоскреба! Единственное летом место отдыха, где в центре города предоставляется возможность дышать горным воздухом и наслаждаться широким открытым горизонтом».

Недолго, однако, хорошо дышалось и широко виделось!

Другие времена - другая крыша. К концу 1920-х - началу 30-х годов от былой публики в доме Нирензее не осталось и следа. Кто-то сам покинул не только жилплощадь, но и страну. Кого-то бесцеремонно выселили. Тем более что с некоторых пор на отдельном, специально выделенном только для него лифте в свое новое жилище на 7-м этаже стал подниматься Андрей Януарьевич Вышинский. Прозванный за свою вдохновенную свирепость «Ягуарьевичем», в 1933 году Вышинский стал генеральным прокурором СССР. И в этой роли почти для всех обвиняемых требовал только одного наказания - смертной казни. Досталось и соседям Вышинского по месту жительства. К концу тридцатых из 600 квартиросъемщиков дома в тюрьмах и лагерях сидела ровно треть. Отныне и на целых два десятилетии в Москве стала наиболее востребованной совсем другая крыша - над внутренним корпусом известного здания на Большой Лубянке, которую руководство НКВД приспособило в качестве прогулочной  площадки внутренней тюрьмы.

Ну а на верхней площадке бывшего «дома Нирензее» больше никто не сидел и не прогуливался. Негде было. Ресторан закрыли, а вход на площадку опечатали. Да так, оказалось, прочно, что сегодня ресторан «Крыша» есть только на верхнем этаже гостиницы «Европейская» в Санкт-Петербурге. А на Москву мы любуемся со смотровой площадки Воробьевых гор. И - Бог даст - скоро увидим из обновленного ресторана «Седьмое небо» на Останкинской телебашне.

Автор: Н.Ямской

Панорама: на фотографиях, предположительно сделанных в 1915-1916 годах, с крыши дома Нирензее нетрудно различить Пушкинскую площадь с пока еще не разрушенным Страстным монастырем; довольно узенькую тогда Тверскую, убегающую к Кремлю; прежний, варварски взорванный в 1931 году храм Христа Спасителя. И по аллее Тверского бульвара - к памятнику Пушкину, который тогда еще стоял лицом к месту, на котором через полвека построят кинотеатр его имени.

РАДИУС ГОРОДА

 

В квартире часто собирались родственники и знакомые, а во время и после войны фронтовые друзья И.Л., жившие по нескольку дней, т.к. остановиться больше было негде.

В 1937 году И.Л. Брегадзе за работу «Кишечная непроходимость на почве узлообразования» присваивается без защиты диссертации учёная степень кандидата медицинских наук. В конце 1939 года И.Л. был призван на военную службу и участвовал в войне с белофиннами, работая начальником хирургических отделений в Стрельне и в Ленинграде. В июле 1940 года он был демобилизован и вернулся на прежнее место работы. В июне 1941 года Иосиф Лаврентьевич был вновь мобилизован и назначен старшим хирургом Фронтового эвакопункта (Брянский фронт), а в начале следующего года помощником начальника лечебно-эвакуационного отдела Санитарного Управления Брянского фронта. С мая 1942 года по май 1946 года был старшим инспектором-хирургом местного эвакопункта №14, входившего в состав Брянского, Центрального, I-го Белорусского, II-го Белорусского фронтов и Северной группы войск.

 

За боевые заслуги И.Л. Брегадзе был награждён орденами «Красной Звезды», «Отечественной войны II-й степени, медалями «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», «За победу над Германией в Великую Отечественную войну 1941-45 гг». Активная фронтовая деятельность И.Л. Брегадзе в должности инспектора-хирурга фронтовых госпиталей проходила в тесном контакте с крупными хирургами страны: Н.Н. Бурденко, М.А. Ахутиным, В.С. Левитом, Н.С. Жоровым, С.С. Юдиным и др.

Иосиф Лаврентьевич обладал исключительной способностью притягивать к себе людей своей общительностью, добротой, остроумием. Как мы покажем далее, часто и подолгу оказываясь вдали от своей семьи, его принимали в хорошую и добрую семью, которая для всех нас становилась как будто бы родной. Многие наши родственники помнят милую и добрую семью Уткиных. С полковником Уткиным и его семьёй Иосиф Лаврентьевич познакомился ещё на фронте.

 

 Уткины часто бывали у нас дома и на даче. После смерти Виктора Венедиктовича и Анны Павловны мы продолжали общаться с Наташей до её ранней смерти.

 

В мае 1946 г. после демобилизации из армии И.Л. Брегадзе был избран доцентом кафедры общей хирургии Медицинского института Минздрава РСФСР.

 

Жизнь в Большом Гнездниковском продолжалась. У дома не было двора. Его заменяла крыша. Мало того, что она была плоской, она была ещё двухъярусной. Оба яруса были окружены высокими заборами. На первом ярусе, как правило, гуляли мамаши с колясками. Если подняться по лестнице на второй ярус (надстройку первого яруса занимало издательство «Советский писатель»), то перед вами открывалось небольшое футбольное поле. Играть нужно было таким мячом, чтобы он не подпрыгивал. Технология изготовления мячей из ветоши и дамских чулок была отработана. Ещё одной особенностью крыши было то, что по большим праздникам туда поднимался взвод солдат с ракетницами и устраивал салют. К вечеру приходили пить чай родственники и близкие друзья и в назначенный час все отправлялись на крышу. Если действовать осторожно, то на пачку папирос «Север» можно было обменять 2-3 ракеты.

Иосиф Лаврентьевич иногда приглашал на крышу своих студентов, успешно выдержавших экзамены. 

В послевоенный период И.Л. Брегадзе подводит итоги своих военных наблюдений. Они отражены в 4-х главах многотомного труда «Опыт Советской медицины в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.г.» и касаются огнестрельных ранений суставов и переломов бедра.

                                                            Иосиф Лаврентьевич на крыше дома №10 со студентами-медиками

В результатах всевозможных реорганизаций высших учебных заведений после войны в Москве оказалось слишком много медицинских вузов. Поэтому Московский медицинский институт Минздрава РСФСР, где работал Иосиф Лаврентьевич, в 1950 году был переведен в Рязань и пере именован в Рязанский медицинский институт имени академика И. П. Павлова. Уходить из института, чтобы остаться работать в Москве, не было никакого смысла. На выходные дни, а то и чаще, можно было наведываться в Москву. Агнесса Петровна тоже временами наведывалась в Рязань. Но, главное, уже почти была готова докторская диссертация.

И опять, как на фронте, в Рязани нашлась семья, которая взяла шефство над Иосифом Лаврентьевичем. Это была семья Робинсон. Глава семьи, Владимир Евгеньевич, был физиологом, мягким и интеллигентным человеком. Его жена была приятной да мой, а дочка Зара – нашей ровесницей. Семья Робинсон считала своей родиной Северную Осетию, и всячески старалась заманить туда нас на экскурсию. Наконец, Агнесса Петровна сдалась. Робинсоны купили восемь туристических путёвок – четыре для нашей семьи, три для своей семьи и одну для подруги Зары. Мы побывали в Дзауджикау (ныне Владикавказ), родине и в музее Коста Хетагурова, несколько дней провели на Цейском леднике и направились пешком по Военно-осетинской дороге к Мамисонскому перевалу. Самый крутой подъём Иосиф Лаврентьевич и супруга Владимира Евгеньевича преодолели на «ишакси». Заканчивался маршрут на ласково принявшем нас Чёрном море. 

В 1953 г. после защиты в Рязани докторской диссертации на тему: «Естественная невосприимчивость брюшины к инфекции и методы искусственного повышения её» у И.Л. Брегадзе возникло естественное желание занять одну из хирургических кафедр для продолжения самостоятельной работы. Ему предлагается вакантная кафедра госпитальной хирургии Новосибирского медицинского института. Иосифу Лаврентьевичу была предоставлена трёхкомнатная квартира в центре Новосибирска, в расчёте на то, что Агнесса Петровна с детьми переедет в Новосибирск, а дети после окончания Университета станут работать в создаваемом Новосибирском Академгородке. Но этим планам не суждено было сбыться.

Вот как характеризуется деятельность И.Л Брегадзе в Новосибирске на официальном Интернет-сайте НГМИ: «Кафедра госпитальной хирургии Новосибирского медицинского института организована 1 сентября 1937 года. Кафедра располагалась в 40-коечном онкологическом отделении на базе одного из корпусов 1-ой городской клинической больницы, такая кафедра не соответствовала требованиям преподавания хирургии. Настоящего расцвета кафедра достигла с ноября 1953 года, когда на заведование кафедрой был избран по конкурсу профессор Иосиф Лаврентьевич Брегадзе  опытный клиницист, разносторонний ученый и прекрасный организатор. При его участии расширился диапазон хирургических вмешательств: операции на легких, сердце, органах средостения, поджелудочной железе, печени, желудке и внепеченочных желчных путях».

 

Личные качества Иосифа Лаврентьевича снова привлекают к нему внимание коллег. Наиболее близкими к нему становятся семья Динниц. Они же, приезжая в Москву, становятся как бы членами нашей семьи. Иосиф Лаврентьевич руководил кафедрой всего 8 лет. Однако, как свидетельствуют его ученики, в этот период во всем блеске развернулась его многогранная научно-практическая и педагогическая деятельность. Усилиями Иосифа Лаврентьевича и его помощников кафедра госпитальной хирургии выдвинулась в число ведущих кафедр института. Научная работа на кафедре стремительно развивалась. Сотрудниками кафедры, других кафедр, врачами медицинских ведомств города было защищено значительное количество кандидатских и докторских диссертаций. Под его непосредственным руководством в Москве, Новосибирске и других городах нашего региона выполнено 12 докторских и 22 кандидатских диссертаций.

Его перу принадлежит 230 научных печатных работ, в том числе 5 монографий. Самой значительной из них является книга, изданная Медгизом в 1963 г. Она написана в соавторстве с патологоанатомом профессором В.М.Константиновым. Это первая в нашей стране монография, посвященная альвеококкозу, имеет до сих пор огромное теоретическое и практическое значение для врачей, встречающихся с этим заболеванием. В многотомном «Руководстве по хирургии» (1972) И.Л. Брегадзе написаны 5 глав. Книга удостоена диплома I степени. Труды И.Л. Брегадзе по хирургической гепатологии – неоспоримый и прочный фундамент новых свершений в хирургии. Кроме того, им написаны три большие статьи для Большой медицинской энциклопедии.

Его шестидесятилетний юбилей был отмечен выходом сборника научных работ руководимой им клиники. И.Л. Брегадзе был почетным членом Хирургического общества г. Москвы и области. Восемь лет возглавлял Научное хирургическое общество г.Новосибирска и области. Был членом правления Всероссийского общества хирургов.

Под непосредственным руководством И.Л. Брегадзе проводились выездные сессии Новосибирского хирургического общества в районы области, что способствовало значительному росту квалификации сельских врачей.

В последние годы И.Л. Брегадзе работал в Москве, во Всесоюзном научном центре хирургии АМН СССР научным консультантом поликлинического отделения, где его опыт блестящего диагноста очень ценился директором Центра академиком Б.В. Петровским, с которым они были друзьями с военных лет. Он не прерывал связь с клиникой, приезжал в Новосибирск, осуществлял действенную шефскую помощь, руководя многими докторскими и кандидатскими диссертациями.

Его сообщения по проблеме альвеококкоза можно найти не только в отечественных медицинских изданиях, но и в трудах XIX Международного конгресса хирургов в Мюнхене (1959), в издающемся в Монтевидео Международном архиве по эхинококкозу (1968), в трудах Международного конгресса по тропической медицине и малярии (1968) и др.

После возвращения из Новосибирска в Москву жизнь на Гнездниковском снова закипает. Переезжает в Москву Борис Захарович. Он нашёл, наконец, новую, добрую жену. Частыми гостями становится двоюродный брат папы дядя Федя с двумя дочками – Ларисой и Таней. Дядя Федя был художником. Все рисунки к маминой докторской диссертации вы полнил он. Когда я (Ю.Б.) просыпаюсь утром, первое, что я вижу, это портрет отца, выполненный маслом дядей Федей. Натюрморт с фруктами его работы до сих пор украшает стену нашей кухни. 

Несмотря на то, что мы с Вовой были уже женаты, мы часто навещали родителей на Гнездниковском. Когда собиралось много гостей, по их просьбе Иосиф Лаврентьевич садился за фортепьяно. Программа начиналась с шуточной песни о проделках монаха, жившего на Афонских горах. Потом все просили исполнить Болеро.

В последние годы Иосиф Лаврентьевич пишет работы историко-философского плана. В журнале «Хирургия» вы ходит его работа о роли А.П.Чехова в основании этого журнала. К 50-летию журнала Иосиф Лаврентьевич пишет статью также исторического плана: «Вопросы диагностики и лечения паразитарных заболеваний на страницах журнала «Хирургия». Небольшая статья, которую Иосиф Лаврентьевич готовил к сорокалетью битвы на Орловско-Курской дуге, так и не успела быть опубликованной. Приводим её в Приложении 1.

Иосиф Лаврентьевич живо откликается в медицинских журналах на юбилейные даты своих коллег: профессора И.Л. Фаермана (“Хирургия”, №6, 1961)”, Б.К. Финкильштейна (“Хирургия”, №12, 1970). Он тепло вспоминает в некрологах ушедших товарищей: В.М.Воскресенского (“Вестник хирургии им. И.И. Грекова”, №7, 1956), И.Л.Фаермана (“Клиническая медицина”, №6, 1965), К.Т.Овнатаняна, В.М.Константинова (“Медицинская паразитология и паразитарные  болезни”, №4, 1967).

Наиболее интересной нам представляется работа Иосифа Лаврентьевича о болезни и смерти А.С.Пушкина. Эту тему он разрабатывал всю жизнь, подняв массу архивных материалов. Работа в основном была закончена в конце 1981 г., за несколько месяцев до смерти Иосифа Лаврентьевича, и так и не была опубликована. Приводим её полностью в приложении 2. Эта статья особенно интересна тем, что в ней автор анализирует, как в современных условиях проводилось бы лечение человека, получившего огнестрельное ранение такое, какое получил А.С. Пушкин в 1837 году. Иосиф Лаврентьевич делает оптимистический прогноз.

Долгое время Иосиф Лаврентьевич страдал радикулитом. Его грузное тело вызывало сильные боли в позвоночнике. В конце февраля 1982 года боли резко усилились, и его положили для обследования в отдельную палату хирургического корпуса ВНЦХ. Видимо, по недосмотру, кто-то из медицинских работников оставил в палате его историю болезни. Там была запись – рак предстательной железы с метастазами в позвоночник.

И вскоре его не стало.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Вот как характеризует Иосифа Лаврентьевича самая близкая ему ученица Елена Георгиевна Динниц: «Пройдя большой жизненный путь, сложный и интересный, ученый воспитал в себе лучшие качества, присущие современному человеку и хирургу. Благодаря высокой культуре, интеллигентности, доброжелательности, гуманизму, высокому профессионализму и преданности своему делу, он снискал огромное уважение молодежи и хирургов многих поколений». Разбирая после его смерти архив, мы нашли в одной из записных книжек слова, написанные его почерком, которые нас тронули:

 

Эти слова выгравированы сейчас на его и Агнессы Петровны могильном камне, на Кунцевском кладбище его почерком.

 


 

[1] Более подробно история дома изложена в книге «Большой Гнездниковский переулок 10», В.А. Бессонов, Р.М. Янгиров, Московский рабочий, 1990. Из цикла «Биография московского дома», а также в более подробной книге тех же авторов «Дом Нирнзее» Интеллект-Центр, М.:2012.